Моя бессмертная душа. стр. 15

На каждой ступени было необъятное, не имеющее ни конца, ни начала пространство. И чем выше, тем больше света. Но здесь, внизу, я почувствовала доселе неизведанный ужас, неизвестность, вперемешку с омерзением и черной пустотой. Но испугаться я не успела, так как услышала голос моего друга и проводника:

 — Ничего не бойся, просто ты должна все это пережить и почувствовать, иначе не поймешь то, что тебе дано узнать, чтоб не слукавить, а написать истину о страданиях этих несчастных душ, о расплате за содеянное ими в жизни.

 Я чувствовала невидимых стражей зла. Была бы их воля, они затащили бы меня в эту бездну мрака, но воля Всевышнего не давала им такой возможности. Здесь, за пределами земной жизни, ничего не могло произойти без его всевидящего ока.

 Я стояла и не знала, что делать. Мне казалось: вокруг меня притаились существа, панически боящиеся света, они были настолько омерзительны и порочны в своих грехах, что даже этот маленький лучик света приводил их в ужас. Они мне напоминали больших черных слизняков, затаившихся и боявшихся пошевелиться. Здесь чувствовалась только безысходность и боль, боль, пронизывающая насквозь. Мне казалось, что я больше не вынесу ни одной секунды этого ужаса перед неизбежностью.

 Но вот я ощутила приближение чего-то зловонного, мерзкого. Я чувствовала его страх. Это существо потихоньку приближалось к свету, хоть и сильно боялось этого света, но, видимо, боль была настолько нестерпимой, что, все-таки преодолев этот страх, эта душа искала выход. И вот она рядом, и я будто читаю ее мысли и нахожусь у нее внутри.

 Я вижу эту душу при прежней жизни. Это мужчина довольно приятной наружности. Добропорядочный гражданин, имеющий семью и детей, любимец общества. Его радость была в том, что он мог воплотить свои омерзительные мечты в издевательствах над беззащитными людьми, к которым он, благодаря своему обаянию, сумел войти в доверие. Он ввергал их в пучину боли, как физической, так и моральной. Он издевался над их плотью и разумом, он жил мигом смерти, которая давала ему энергию и неутомимую фантазию больного воображения. Никто не догадывался о его садистских наклонностях — причинять беззащитному человеку боль и страдания, когда на него находили желания, с которыми он не мог справиться. Он уже был не человеком, а палачом. Он жил стенаниями и страхами своих жертв, и это доставляло ему немыслимое удовольствие.

Эта душа была абсолютным злом, впрочем, как и все здесь притаившиеся. Каждый из них был при жизни садистом, заложником своего нездорового воображения, некоторые даже делали это, как им казалось, во имя Бога, думая, что спасают оскверненные жизнью души. Но это был предлог.

< Назад | Вперёд >