Необычайная судьба (стр.4)

 С  грустью  смотря  на  продукты,  из-за  которых вляпалась во  что-то  очень  нехорошее. В  моей  комнате, на  моей  кровати,  лежит  посторонний  мужик,  и  я даже  не  знаю,  как его зовут. А  вдруг  он  самый  настоящий  бандит,   а  может,  даже  и террорист?  Ведь  на  лице  у  него  ничего  не  написано.  А  вдруг  еще  возьмет  и помрет.  И  что  я тогда  буду делать? Ох,  и надо  же  быть  такой глупой  и  доверчивой!  Так бичевала  я себя  далеко не   лестными  словами.  Вскоре вошел  Славик,  залпом  выпил две  стопки  коньяка, сел  и  загрустил. А  я  с замиранием  сердца смотрела  ему  в рот.
      – Да  не переживай  ты так, мужик он  сильный, жить  будет  и,  думаю,  скоро  оклемается.   А  вот  это  передашь  ему на  память. 
  В  моих  руках  оказалась  марля  с  завернутой  пулей, которую   Славик  вытащил  из    незнакомца.

– Уколы  делать умеешь? 

– Нет, не  приходилось.
  – Придется  научиться.  Лекарство  я  уже  влил  в  шприцы,  на  заднице  нарисовал, куда  колоть.
  – На  чьей заднице?
  – Ну и  тупишь  ты,  Надежда,  видимо,  от  волнения  совсем  перестала  соображать.  Давай  я  и  тебе  вколю  успокоительное.
  – Ну,  уж  нет, лучше я  выпью еще  коньяка.

– Когда  колоть  и  давать  лекарство  я  написал.  Не буду  тебя спрашивать,  кто  он и  что  с  ним случилось. Как  говорят,  меньше  знаешь  –   спокойней   спишь. Но  ты  будь осторожна:  просто  так от  скуки  по  людям  не  стреляют. Звони  мне  только  в крайнем  случае. Молчать  я  умею,  так  что  не  переживай.  Да и  болтать  не  в  моих  интересах.   Никогда   не  взялся  бы  за  это  дело: здесь  явный  криминал. Что  уже  об  этом  говорить?  Дело  сделано.   Тебе  не  смог  отказать,  да и на  море  с  семьей  съездить  очень  хочется.


 С  этими словами  Славик  удалился,  а  я  серьезно  задумалась,  правильно  ли   поступаю. Мой  нечаянный  гость  лежал  в  одних  трусах. Сложен  он был  хорошо,  тело  натренировано.    Или серьезно  занимался  спортом,  или  очень  следил  за  своим  здоровьем. Было  ему  лет сорок,  сорок  пять.   Не  скажу,  что  он  красавец,  но  лицо  его  было  не лишено   привлекательности,  даже такое бледное, как  сейчас. Губы   плотно  сомкнуты,  подбородок  волевой,  несколько  прядей     слегка  вьющихся,  удлиненных волос  упало  на  лоб.  Он был весь в  поту,  и  чувствовался  небольшой  жар.  Я  положила  на  его  лоб  холодный  компресс и снова всмотрелась. В  нем слегка  прослеживалась кавказская  национальность,  хотя волосы были темно-русыми. 

< Назад | Вперёд >