Предназначение (стр.114)

Он жадно кушал, а я вглядывалась и изучала каждую черточку его лица. Это была маленькая копия моего мужа, что приводило меня в неописуемый восторг. Это была моя кровинка, и в душе проснулось чувство, доселе не испытанное, настолько сильно захватившее меня, что я не ожидала, что такое вообще может происходить в моей жизни. Я чувствовала ответственность перед этим маленьким созданием, он заполнил для меня весь мир, хватаясь за мой палец своими маленькими ручонками, давая понять, как он сильно нуждается во мне и как ему нужна моя любовь, защита и опора.

 Тут вошла Адела, она грустно улыбалась, а в глазах блестели слезы, но, увидев братишку, такого маленького и беззащитного, она как будто сразу повзрослела. И смотрела на него с такой любовью, как когда-то на свою единственную куклу – дочку Миру. А я осознавала, что бы ни случилось с Владом, у меня есть дети, это его дети, самые дорогие и любимые, и я должна оберегать и защищать их, растить в любви и ласке, чтобы они никогда не узнали, что такое детский дом.

 Влад находился в коме, и хоть в лаборатории изучили свойства яда и смогли сделать противоядие, мой муж все равно не приходил в себя, и моя жизнь разделилась между детьми и мужем. Я сняла квартиру около больницы, наняла детям няню, так как Елизавете все же пришлось уехать домой, где ее тоже ждали дети и муж. Каждую свободную минутку я находилась рядом со своим любимым. Сердце мое разрывалось на части. Детей я не могла оставить, и без любимого не представляла дальнейшей жизни. А самой меня будто и не было, казалось, что я тоже больше не живу, а просто дышу, как и мой любимый. Так прошло три месяца.

 Но в одно прекрасное утро я поняла: нельзя отчаиваться, надо бороться, и я поехала в наш дом, купив самые красивые белые лилии, которые так любила Камелия. Я стояла на коленях около ее гроба и вымаливала жизнь для своего любимого, как мне казалось, у самой смерти. Я умоляла ее не забирать Влада, а оставить с нами, ведь я сняла проклятие с их рода, я спасла ее дочь, которая стала для меня очень дорога. Я рассказывала ей, как мне трудно без него, как он нужен нам, как сильно я его люблю. И прекрасно понимала, что это последняя надежда держащегося за соломинку утопающего. Но я верила: Камелия слышит меня, ведь столько раз она мне помогала.

 В церквях батюшки молились за здоровье Влада, и только одни врачи говорили, что если противоядие до сих пор не помогло, то надежды на выздоровление совсем не осталось. Мой любимый лежал такой родной и такой далекий, в своем только ему известном мире. Я положила нашего малыша ему на грудь. И он своими маленькими ручонками вцепился в него, будто понимая, что это его папа – самый дорогой для него человек.

< Назад | Вперёд >