Предназначение (стр.18)

 Так подумала я, а ей ответила с милой улыбкой, что она, пожалуй, права. Но в то же время мелькнула тревожная мысль: «Может, действительно после болезни у меня начались галлюцинации?» Я испугалась за свою психику.

 – Скажите, а как давно умерла мама Аделы?

 – О, это было давно, Адела была совсем младенцем. Роды были очень сложные, и Камелия никак не могла оправиться. Она была красивой и доброй девушкой. Влад очень переживал за ее здоровье и оберегал как мог. Они любили друг друга. Часто ездили верхом. Он ей подарил породистую кобылу, белоснежную красавицу, которую она полюбила, и сама за ней ухаживала. Но после родов Влад запретил ей садиться в седло, очень переживал за ее здоровье. И вот на ее двадцатипятилетие он отправился рано утром за подарком. Это было шикарное колье, которое он давно заказал, договорившись с ювелиром, чтобы тот привез заказ в деревню.

 Камелия, пока мужа не было, решила покататься верхом. Я ее как могла, отговаривала, убеждая, что Влад расстроится, что она еще слаба и ей надо набраться сил. Но она только смеялась, говоря, что на день рождения разрешается все и в этот день сердиться на нее – большой грех. Кто я для нее такая, чтоб что-то запрещать? И как бы хорошо они ко мне ни относились, я всегда знала дистанцию между своими хозяевами и прислугой. И вот когда Влад приехал домой, Камелия еще не вернулась. Он сразу догадался, что с ней что-то случилось (любящее сердце не обманешь!), и, пришпорив коня, помчался ее искать. Долго его не было. Но вскоре прибежала кобыла Камелии. В нее как бес вселился, она была вся в пене и неслась, как будто за ней гнался целый табун. А Камелии в седле не было... Мы с дедом себе места не находили, а тут еще Адела как будто что-то почувствовала и так расплакалась, что мы не могли ее успокоить. Влад вернулся сам не свой, на руках он нес свою любимую жену, у нее была сломана шея и голова неестественно болталась. Это была страшная трагедия. И ужасное зрелище… Мы думали, что он сошел с ума, так помутился его разум. Он принес ее в свою комнату, закрылся, и несколько дней не выходил, никого не впуская, оплакивая сою любимую и виня себя в ее смерти. С большим трудом, но нам все-таки удалось уговорить похоронить ее, как положено, в родовом склепе. Он сам собирал ее в последний путь. Одел ее в длинное белое платье, распустил прекрасные волосы и вплел в них лилии, так искусно сделанные, что от живых отличить было просто невозможно. А шею украсил злополучным колье – подарком на ее последний (в такой короткой жизни!) день рождения. Она лежала в гробу как живая, очень красивая и недоступная в своем величии смерти. Похоронив ее в семейном склепе, он стал нелюдим, отгородился от всего мира. Сердце обливалось кровью при виде его страданий. Как могли, мы старались поддерживать Влада, и никогда не оставим, что бы ни случилось.

< Назад | Вперёд >