Предназначение (стр.30)

Наплакавшись, Адела уснула, а я вернулась к себе в комнату. На душе было очень тревожно. Я винила себя за свою несдержанность. Как мне хотелось, чтобы Влад обратил внимание на свою дочь! А когда наступил этот долгожданный шаг с его стороны, я вместо того, чтобы пойти ему навстречу и сгладить все углы, повела себя как последняя дурочка. В душе была злость на себя и весь мир. Как могла Виорика с дедом оставлять ребенка одного среди всех этих пустых комнат? Особенно разрешать входить в комнату-склеп, где даже меня пронизывал холод страха. И как Влад столько лет позволял себе забыть о своей дочери, не замечая каждый день боль этого маленького сердечка?

 Я знала, что не усну, пока не исправлю то, что натворила сгоряча. Одевшись, я вышла во двор и направилась к конюшне, надеясь увидеть Влада, попросить у него прощения за свою несдержанность и поговорить об Аделе. Но в стойле был лишь один гнедой. Вероятно, Влад решил конной ездой успокоиться и привести свои мысли в порядок. Я шла, не замечая дороги, и опомнилась, когда стало смеркаться. Дом остался позади – надо было возвращаться, пока совсем не стемнело. И тут я увидела небольшую тропинку, спрятавшуюся среди деревьев и кустарников. Было видно, что тропинкой часто пользовались, и, пока совсем не стемнело, я решила проверить, куда же она ведет. Я вышла к небольшому строению с кованой дверью. Любопытство взяло верх, и я решила быстренько посмотреть, что находится за этой красивой дверью, которая легко, без скрипа открылась, хотя с виду казалась очень тяжелой. «Значит, ее специально кто-то смазывает», – подумала я и, спустившись вниз по ступеням, обомлела. Я находилась в большой комнате, вокруг меня стояли гробы. Нетрудно было догадаться, что я находилась в семейном склепе.

 С детства я панически боялась покойников. Это началось еще в детском доме. Мимо нас часто ходила одна бабка. Вид у нее был ужасен: в черном платье и платке, она казалась страшной ведьмой. Седые нечесаные волосы, выбившиеся из-под платка, бледное лицо, крючковатый нос и злой, пронизывающий взгляд, будто она смотрит прямо в твою душу, сделали свое дело. Все дети в приюте боялись ее и шептались между собой, что из-за колдовства Господь покарал ее, лишив трех сыновей, оставив с последним сыном-инвалидом. Еще очень много страшных историй ходило по детскому дому об этой бабке, постоянно обрастая все новыми небылицами. И вот мы с Криной поспорили с ребятами, что не побоимся и сходим к ней домой. Тогда еще мы не верили никаким предрассудкам, считая все разговоры обыкновенными сплетнями. Хотя в душе нам было немного страшно, но не пойти – значит навлечь на себя всеобщие насмешки, издевательства и унижения от всего приюта. А нам очень хотелось быть в некотором смысле авторитетом для всех остальных.

< Назад | Вперёд >